Удаление молочных желез у женщин

Удаление молочной железы – описание, показания, подготовка, реабилитация

В последнее время частота онкологических болезней молочной железы умеренно возросла. Удаление молочной железы – это единственный способ лечения данной патологии, которое приносит довольно положительный результат и продлевает жизнь пациентки. Данную процедуру в медицине также называют мастэктомия. Онкологические заболевания ведут себя непредсказуемо, даже такая операция не дает стопроцентную гарантию о прекращении данного процесса.

Показания к удалению

Существуют основные показания к резекции молочной железы. Применять мастэктомию нужно в следующих случаях:

    Резекция молочной железы

при беременности, когда лучевая терапия запрещена из-за негативного воздействия на плод матери;

  • если происходит воспалительный процесс опухоли;
  • заболевания грудных желез при раке;
  • при рецидивах, когда биопсия показывает, что не все раковые ткани удалены;
  • при безуспешной лучевой терапии;
  • при сопутствующих заболеваниях, когда лучевая терапия запрещена;
  • при гнойных процессах;
  • саркома;
  • после химиотерапии, когда опухоль не уменьшилась.
  • Подготовка

    Чтобы предпринять данную резекцию, следует точно поставить диагноз. Чтобы провести удаление молочной железы, необходимо сделать биопсию, где локализована опухоль, выполнить маммографию. Перед оперативным вмешательством также нужно сделать анализ крови, мочи, снять электрокардиограмму, рентгеноскопию груди пациентки. Удаление груди – это колоссальный стресс для пациентки, поэтому нужно психологически подготовить ее.

    Врач всегда обязан досконально подготовить свою пациентку. За две недели до хирургического лечения больная ни в коем случае не должна употреблять препараты на основе растений, аспирин, фенилин. Данные препараты влияют на состав крови, то есть они разжижают кровь, а также могут вызвать кровотечения. Пациентка должна знать об этом. Также за десять часов до оперативного вмешательства нужно прекратить употребление пищи.

    При каких заболеваниях требуется удаление

    Всевозможные методы применяются при различных стадиях заболевания, клинической картины, диагноза определенной пациентки, уровня поражения данной железы. Если вовлекаются в патологический процесс регионарные лимфоузлы, окружающие ткани, то для этого существуют определенные методы лечения.

    Описание поздней стадии рака молочных желез

    Общую мастэктомию проводят, если опухоль на самых поздних стадиях и занимает практически все пространство в пределах органа. Удаляется вся ткань груди, а также кожа, но мышечную ткань оставляют под грудью. Рубец после оперативного лечения поперечный. Обязательно при этом необходимо сделать биопсию самого ближайшего лимфатического узла.

    Существует метод, при котором проводят удаление груди, сохраняя сосок с ареолой. Но такое удаление проводят, если опухоль находится относительно далеко от района соска. Разрез делается по внешней стороне груди или по краю ареолы, где через него удаляются все ткани.

    При абсолютной резекции приходится удалять всю грудь, рядом лежащие мышечные ткани, клетчатку, лимфатические узлы. Это проводится, когда онкологический процесс распространяется на все ткани. Нередко приходится удалять глубоко лежащие ткани. Если наблюдается добавочная молочная железа, то выполняется её резекция. Добавочная железа имеет в своей структуре жировую или железистую ткань. Если это жировая ткань, то путем откачки жира удаляется добавочная железа.

    Стоимость вмешательства по резекции груди зависит от стадии, уровня заболевания, от местонахождения и величины опухоли. Также это зависит от медицинского заведения и от препаратов, которые будут применяться.

    Осложнения после операции

    Практически всегда после радикального вмешательства одна из жалоб – это боль. Чтобы избавиться от неё, применяют нестероидные противовоспалительные препараты. Обязательно следует накладывать на грудную клетку эластичную повязку, которая плотно прилегает к телу. Носить эту повязку нужно в порядке четырех недель. Также в полости раны скапливается серозно-геморрагическая жидкость. Для выведения этой серозной жидкости устанавливают дренаж. Длительность этого дренажа от семи до десяти дней, после его удаляют.

    Врачи выделяют следующие осложнения при удалении грудных желез:

    • ощущения закомплексованности;
    • частые депрессии;
    • страх возобновления полового контакта;
    • симптомы инфекции, повышение температуры тела;
    • боли в груди при кашле;
    • появление рвоты, слабости;
    • отек на нижних конечностях;
    • изменение цвета кожи на месте операции;
    • кровотечения, гематомы;
    • гнойно-воспалительные процессы, вследствие плохой трофики тканей;
    • поражение кожи стрептококком, из-за которого возникает рожистое воспаление;
    • болезненность, ощущение дискомфорта на месте шрама;
    • нередко наблюдается онемение, колющие боли в груди, также подмышечной области, верхней конечности.

    В большинстве случаях наблюдается лимфостаз, то есть нарушение оттока внутри тканей жидкости. Такой процесс появляется не сразу, а через 7 недель после операции. Удаление аксиллярных лимфоузлов всегда вызывает прекращение нормального лимфатического оттока. Далее возникает отечность верхних конечностей, окаменение кожных покровов.

    Также при нарушении нервных окончаний при операции отмечается ограниченность движений руки в плечевом, локтевом суставе. Такое может наблюдаться по длительности по-разному. Чаще наблюдается такой синдром несколько месяцев с дальнейшей разработкой чувствительности верхней конечности.

    Реабилитация

    Приподниматься, пытаться ходить после вмешательства можно уже на первые сутки после операции. Ни в коем случае не следует ускорять процесс двигательных активных движений. Нужно постепенно быть активным, а также помнить, что швы снимают на 10-14 дни после операции. В течение месяца большинство пациентов восстанавливаются после удаления. В некоторых случаях длительность восстановления занимает больше времени. Это зависит, в целом, от состояния больного, от тяжести и протекания самой операции.

    После резекции существует перечень запретов, а именно:

    1. купаться в различных водоемах, бассейнах первые два месяца;
    2. поднимать тяжести, заниматься спортом, где требуются тяжелые физические нагрузки;
    3. заниматься сексом первые два месяца;
    4. одевать одежду, которая плотно прилегает;
    5. принимать ванну и душ до момента удаления шовного материала;
    6. прикладывать тепло и применять ультрафиолетовые облучения;
    7. различные инъекции на руку со стороны удаленной груди.

    Если возникает лимфостаз, хирурги дают следующие рекомендации:

    • не ложиться на тот бок, где была проведена операция;
    • надевать эластичный бандаж, который умеренно сдавливает и улучшает лимфатический отток и снижает отечность;
    • делать постоянно поглаживание и расслабляющий массаж верхних конечностей;
    • при мытье посуды обязательно нужно одевать перчатки, дабы не повредить и не занести инфекцию;
    • обязательно соблюдать чистоту кожных покровов и рук.

    После того как удалили швы, нужно обязательно разрабатывать руку. Тем самым не будет онемения, болей и всякого дискомфорта руки со стороны удаленной груди.

    Следует также соблюдать определенную диету после хирургического вмешательства. Нужно полноценно употреблять продукты с достаточным количеством калорий. Постараться снизить или исключить жирные и жареные блюда, сладкие продукты. Кушать требуется маленькими порциями, но часто. Больше надо употреблять рыбные и мясные блюда, кисломолочные продукты, фрукты и овощи. Обязательно нужно довести до минимума употребление сахарозы, фруктозы и соленых продуктов и сменить животные жиры на растительные.

    Болезненной темой для женщины является мысль о том, что она утратила изначальную форму груди. Осознав этот факт, все пациентки считают себя неполноценными в сексуальном плане. Специалисты это понимают и знают выход из этой ситуации. Сегодня существует много институтов, где могут объяснить и предложить различные возможности восстановить первоначальную форму груди после мастэктомии.

    Видео по теме 🎞

    Женщины, пережившие удаление груди, рассказывают, почему не хотят ее восстанавливать. Четыре истории

    Женщинам с раком груди кроме химиотерапии нередко делают и мастэктомию — операцию по удалению молочной железы. Иногда вырезают только опухоль, но некоторым приходится удалять грудь полностью.

    Четыре женщины, перенесшие радикальную мастэктомию, рассказали «Бумаге», как операция изменила их отношение к себе, почему они решили не вставлять импланты и как на это отреагировали их близкие.

    Ирина (имя изменено), 47 лет

    Программистка из Москвы

    — У меня двое детей, благополучная семья, я очень спортивная. И к врачам ходила в основном с травмами. У меня была порвана плечевая мышца, и я сначала лечила плечо, потом нашла что-то в груди, и врачи мне сказали, что это, скорее всего, синяк. Но на всякий случай сделали пробу. Это было в декабре 2016 года. И вдруг звонят из поликлиники и говорят, что мне нужно срочно прийти. И так настаивают.

    Долго не могла поверить в то, что мне рассказывают, не могла вникнуть в смысл слов «атипичные клетки». Потом уже поговорила с хирургом, он сказал, что диагноз не вызывает ни малейших сомнений, вопрос только в том, какой это вид и какая схема лечения. Помню состояние абсолютной паники и растерянности: что делать, куда пойти? Паника длилась, наверное, неделю.

    На работе сказали, что оплатят мое лечение в Герцена (Московский научно-исследовательский онкологический институт имени Герцена — прим. «Бумаги»). Операция прошла 4 августа 2017 года. Сначала я была настроена сразу же сделать одномоментную реконструкцию, потому что просто не представляла, как жить без груди. У меня была паника от картинок, которые я видела в интернете: смотрела на них и рыдала.

    Но хирург сказал, что не рекомендует делать одномоментно: у меня третья стадия с метастазами — реконструкция пострадает при лучевой терапии. Технически реконструкцию можно делать спустя полгода после терапии. Я была настроена восстанавливать грудь, но только своим лоскутом (метод восстановления, при котором вместо имплантов используют собственные ткани пациентки: часть мышцы с передней брюшной стенки или лоскут со спины — и перемещают в область груди — прим. «Бумаги»). Однако потом была уже утомлена прошедшим лечением: восемь химий — это очень тяжело. Если после первой химии я была «не в форме» первые два дня, то после восьмой — десять дней совсем никакая.

    Читайте также:  Питание при раке молочной железы 2 стадии

    Это настолько злобное лечение, что организм еще не восстановлен. Понимание этого тормозит меня делать что-то с грудью. И на предложение сделать самую дорогую операцию хирург сказал, что она мне не подходит. И потом, очень много деталей, о которых узнаешь, только вникнув в тему. Например, я перенесла лучевую и потеряла большой вес. Мне сказали, хорошо, что я не сделала имплант: при потере 15 кг и изменении тела он мог бы оказаться на спине.

    Мне рекомендуют делать именно импланты, но я не хочу: надеюсь снова заниматься плаванием и айкидо, а [при физических нагрузках] они могут травмироваться, порваться внутри. И вопрос в их долговечности. Что с ними будет через 10 лет, через 20? Я человек нестарый, меня напрягает, что эта штука будет жить внутри меня долгое время. Скорее всего, операцию делать не стану.

    Когда у меня была шестая или седьмая химия, в палату привезли женщину, которая не стала делать радикальную мастэктомию. Сейчас у нее метастазы по всему телу. Сколько ей осталось и что можно сделать? Смотреть на нее больно и страшно. Я для себя решила, что это подсказка свыше: [вот] что произойдет, если пожалею убрать грудь.

    Было страшно до последнего, даже не могла смотреть на себя в зеркало после операции. Сейчас привыкла. Муж говорил, что для него это абсолютно неважно, но это не те слова, которые я хотела услышать. Когда было совсем тяжело, звонила по телефону горячей линии. И хочу сказать, что сотрудники отрабатывают свою миссию прекрасно. Когда я была на грани отчаяния, слышала [от них] слова, которые, наверное, и хочет услышать человек в такой момент.

    Вдруг я поняла, что не одна. Девчонки из группы поддержки рассказывали, что это [удаление груди] как раз фигня, что из всех аспектов лечения он наименее травматичный.

    Сейчас хожу в бассейн и до сих пор не могу раздеться при всех: прячусь и переодеваюсь отдельно. Не могу раздеться при муже, хотя он уверяет, что это не имеет никакого значения. Это имеет значение.

    С операцией справилась, но длинное лечение сильно меняет мировоззрение. Теперь я ценю себя, жизнь приобрела яркие цвета. Больше не психую из-за немытого пола, непоглаженного белья — хрен с этим. Год не могла это делать и поняла, что [члены семьи] и так проживут; не буду готовить ужин из трех блюд — сварят себе пельмени.

    Главное, мне хотелось бы перестать бояться рецидива. Никто не может объяснить, почему это произошло со мной. И образ жизни, и диета — всё было. Я не пила, не курила, родила детей, кормила их сама — не попадаю в группу риска. Один из факторов, почему я не иду на импланты: некоторые онкологи говорят, что это увеличивает риск рецидива. Свою прежнюю форму восстановлю: я человек целеустремленный. Но как мне перестать бояться, ч��о мне опять поставят такой диагноз, не знаю.

    Александра, 39 лет

    Работает в социальной сфере в Москве

    — В ноябре 2015 года мне поставили диагноз «рак груди», а в конце года сделали полную мастэктомию левой груди. Сейчас у меня ремиссия.

    Моя бабушка болела раком груди; из-за этой болезни умерла мама, когда мне было 16 лет. Тогда я жила в онкоцентре на Каширке (Национальный медицинский исследовательский центр онкологии Блохина, РОНЦ — прим. «Бумаги»). Я всегда была «онконастороженной»: всю жизнь боялась заболеть — до психических срывов (и ходила к психологу, который пытался сгладить этот страх). Тем не менее болезнь не миновала, хотя я регулярно наблюдалась.

    Сначала мне диагностировали фиброаденому (доброкачественная опухоль — прим. «Бумаги»), но в итоге это оказался рак. Опухоль обнаружил муж. На следующий день мы поехали в маммологический центр на обследование, но я знала: это диагноз, рак.

    Мне диагностировали вторую стадию, и я понимала, что нужно сделать всё радикально, убрать [молочные железы] по максимуму. Мысли, что я теряю грудь и буду испытывать какие-то неудобства или страдания, не было. Просто сгруппировалась и дала себе установку: надо держаться за жизнь.

    Я мама 13-летнего ребенка, у меня семья. Муж сразу сказал: «Саша, даже звука не произноси о реконструкции. Ты мне нужна живая: с грудью, без груди, кривая, косая — неважно, лишь бы ты была здесь, с нами».

    Девочки, с которыми лежала в больнице и с которыми сейчас общаюсь, не видели себя без груди и решились на реконструкции. Но [реконструкция] — это операция не без последствий. Лечение было очень тяжелым, организму требуется много сил, чтобы это выдержать. И для себя решила, что не готова к этому ни физически, ни морально. Реконструкция — это шестичасовая операция с наркозом, двухнедельный вынос из жизни, который я не могу себе позволить. Стоит ли грудь таких мучений? Для меня нет.

    Комплексов и дискомфорта у меня нет, спокойно смотрю на себя в зеркало. У меня вставлен протез, я ношу красивое нижнее белье, замечательно чувствую себя на море в купальниках. Понятно, что не могу надеть какое-нибудь декольте или что-то еще, но этим можно пожертвовать. Чем больше живу, тем больше понимаю, что реконструкция мне не нужна.

    Вообще, во мне нет сентиментальности, я даже не плакала [из-за болезни]. Единственное, сказала мужу: «Игорь, ну е-мое, в 38 лет!». А потом видела женщин, заболевших онкологией и в 38, и в 28, и в 20 лет. Я не зациклена на себе, смотрю вокруг и понимаю: есть девчонки-героини, которые столько прошли. А я? Ну прооперировалась, прошла курс химиотерапии, прохожу обследование. Какое отсутствие груди, какие комплексы? В мыслях — только выжить, идти вперед, дожить до совершеннолетия ребенка, дай бог, выучить ее. Была бы возможность, я бы и вторую грудь убрала к чертовой матери.

    Катерина (имя изменено), 42 года

    Специалистка по нетрадиционной медицине из Москвы

    — Когда узнала про диагноз, конечно, была в шоке. Но у меня даже вопросов не возникает, [почему это произошло]. В моем случае [причиной] заболевания стала психосоматика. Как мы обычно: нигде не болит — и ладно, а эмоции не так важны в жизни. Оказалось, что очень важны.

    У меня была небольшая опухоль в груди, и она меня не беспокоила. В то время я помогала подруге [с ее депрессией], у которой муж умер от рака в 42 года. И вдруг начала думать, а что у меня там [в груди]? Меня это стало беспокоить даже не физически, а эмоционально. Пошла к врачу, и мне моментально поставили диагноз, анализ всё подтвердил, хотя ни боли, ничего не было. Диагностировали вторую стадию.

    Когда мне до операции сказали, что возможно полное удаление, я ударилась в рев и в слезы. Но потом [врачи] сказали: «Да нет, обойдемся резекцией (частичным удалением груди — прим. «Бумаги»)». Мы еще думали, в какую сторону сделать шов, как буду прятать его под купальником.

    На операционном столе выяснилось, что у меня внутрипротоковый рак, и грудь удалили полностью. Мне было очень тяжело, и процесс по выходу из этого состояния был очень тяжелым. У меня была и химиотерапия, и лучи, но думаю, что держусь за счет нетрадиционной медицины: биоэнергетики, биодинамики, работы с собой, вырисовывания своих эмоций, еще я мандалы рисую.

    У меня была дикая депрессия, непрекращаемый поток слез. И если бы не мои подруги, которые вытягивали меня из этого состояния, не знаю, чем бы всё закончилось. Рука после операции не действовала, не могла поднять чашку с водой. Сейчас более или менее, могу выполнять бытовые задачи.

    Муж удаление груди воспринял спокойнее меня. Так сложилось, что у нас родственники, у которых находили рак, все умирали. И поэтому потеря груди, а не жены была для него меньшим злом, он прямо об этом говорил. Но меня это мало успокаивало.

    Пока не знаю, буду ли делать пластическую операцию, год делать ее нельзя. Переживания смягчились. Но это не я такая умная красавица — просто мне помогли.

    Для меня грудь связана с сексуальностью, а женщина без груди — это уже не женщина. Поэтому потеря груди — это потеря и сексуальности, и красоты, вообще всего. Но сейчас понимаю, что в лифчике, например, не видно, что я без груди. Поэтому для посторонних людей ничего не поменялось. Отсутствие груди видно в интимном моменте, в бане. Но в баню мне сейчас всё равно нельзя. Есть такие фитнес-центры, где не общий душ, а кабиночки, я в такой ходила. Но тема пляжа для меня еще не решенная.

    Плюсы реконструкции: у меня будет грудь, и меня перестанет беспокоить этот вопрос. А минусы: неизвестно, как себя поведет рука, и брать лоскут живота… Импланты мне не подходят, потому что я буду ощущать в своем теле что-то инородное. И еще очень пугает воздействие наркоза на мозг: потом от него долго отходишь, способность к биоэнергетике понижается — это меня останавливает.

    Юлия, 46 лет

    Работала на заводе в Петербурге

    — О диагнозе узнала случайно: в апреле прошлого года мылась в душе и нашла у себя уплотнение. Обратилась к гинекологу, а она даже смотреть меня не стала, сказала: идите к хирургу, к терапевту и, вообще, куда хотите. Сделала УЗИ, и врач сказала, что это очень похоже на опухоль. В итоге я пошла в онкодиспансер на Удельной, где мне дали направление в Песочное (НМИЦ онкологии имени Петрова в поселке Песочное — прим. «Бумаги»).

    Читайте также:  7 см миома сколько недель

    Там все хирурги в один голос сказали, что это опухоль. Сейчас у меня третья стадия, я прошла кучу обследований, и ни одно не выявило саму опухоль, только метастазы. Было обидно удалять грудь, понимая, что опухоли там может и не быть, что она может оказаться в совершенно другом месте. Но биопсия показала, что метастазы именно от молочной железы.

    Был вариант резекции, но поскольку непонятно, в каком месте находится опухоль, наобум вырезать какую-то часть [было неэффективно]. А где гарантия, что она не в другом месте? Заведующая отделением сказала, что если для вас это не принципиально важно, то лучше убрать грудь целиком. Мы с мужем посоветовались и решили, что будем удалять полностью.

    Любая женщина не готова расстаться со своей грудью, мне было жалко до последнего. Но я себя уговаривала, что это поможет выжить. Что если не сделаю этого, то опухоль, возможно, останется — и тогда придется всё начинать сначала.

    Муж до последнего не верил в происходящее. Он у меня человек немногословный, за эти месяцы «постарел». Дети — у меня два мальчика, уже взрослые — поначалу даже не поняли, что произошло. Младшему мы сначала не говорили [подробностей], слово «рак» даже не произносили.

    Реконструкцию, скорее всего, делать не буду: не считаю нужным подвергать свой организм дополнительной нагрузке. Всё это не так просто, как рассказывают: нужна серьезная подготовка — не месяц и не два, будет больно, невозможно добиться абсолютной симметрии, то есть нужно и вторую грудь оперировать. Я считаю, что с таким заболеванием, как рак, чем меньше вмешательств, тем лучше. Но, может, изменю свое мнение года через три-четыре.

    У меня в семье одни мужчины, поэтому не даю слабины. Все эти мысли, что я инвалид, стараюсь от себя гнать, чтобы не плакать и не расстраиваться. Когда одета, вроде как ничего, но когда раздеваюсь, тяжело. Не могу раздеться при муже, показать ему это всё. Он говорит: «Что ты глупостями занимаешься? Что ты прячешься?». Но я пока не могу себя пересилить.

    Поначалу отдыхала. А потом поняла, что если буду лежать, то сойду с ума: у меня все мышцы ослабли, осанку держать не могла. С апреля по январь, когда проходила химиотерапию, не было такой минуты, чтобы не думала о диагнозе. Дошло до того, что с ноября перестала спать. А после операции — как отрезало, будто организм сказал: «Всё, у меня нет рака».

    Сейчас из-за лучевой терапии мне нельзя заниматься спортом, но с сентября пойду в бассейн: руку нужно всё время разрабатывать. Я созваниваюсь с женщиной, [которой тоже сделали мастэктомию], она ходит в бассейн и говорит: «Иду в туалет и переодеваюсь там в купальник, никто ничего не замечает». Конечно, при всех это будет не очень легко, но когда переживаешь такую болезнь, очень многое меняется в мироощущении. Если мне будет негде переодеться, буду переодеваться при всех, потому что это нужно для моего здоровья. Кто что подумает — это мало меня интересует. Может, задумаются и пойдут к врачу. Произошедшее со мной сподвигло знакомых пойти обследоваться.

    За помощь в подготовке материала «Бумага» благодарит благотворительную программу «Женское здоровье»

    Мастэктомия: как и зачем я удалила молочные железы в 25 лет

    PR -консультант Анна Николаева рассказала BeautyHack, почему добровольно решилась на мастэктомию, и объяснила, куда обращаться и какие анализы сдавать, если у вас высокая вероятность злокачественных опухолей.

    Как все начиналось

    Сейчас мне 25 лет, и в феврале я приняла решение сделать операцию по удалению молочных желез и заменить их имплантами. Но эта история началась гораздо раньше. 3,5 года назад моя мама заболела раком яичников. До этого у бабушки диагностировали рак груди. Почти у всех родственников по маминой линии было это заболевание.

    После того, как заболела мама, мне сказали раз в полгода сдавать анализ на онкомаркеры. Но для таких, как я, это не совсем выход. Потому что на результат анализа влияет много факторов: физическое состояние в конкретный момент, переутомление и т.д. Я понимала, что нужно решать проблему по-другому.

    Полтора года назад я задумалась об уменьшении груди. У меня был размер D, и это начало мешать: болела шея, я сутулилась и не могла подобрать белье. Осенью 2017 года впервые встретилась с врачом, которого посоветовала мама, – Вороновым Сергеем Николаевичем из Центра пластической хирургии отделенческой больницы РЖД в Иваново.

    Я была уверена, что буду его уговаривать сделать операцию. Приехала, рассказала про маму (ее не стало год назад), доктор осмотрел грудь и отметил, что уже есть птоз (то есть растягивание тканей), и он не против уменьшения. Сергей Николаевич также уточнил, когда я последний раз проверяла грудь, то есть делала УЗИ и была на приеме у маммолога, но именно этого я не делала никогда: думала, что таким нужно заниматься после 35 лет. Хотя ежегодные медосмотры проходила всегда.

    Дальше доктор расписал схему обследования перед операцией: консультация маммолога, УЗИ, рентген, анализ крови на мутации генов BRCA – именно он выявляет предрасположенность к раковым заболеваниям. Есть несколько видов анализа, но BRCA1 показывает вероятность именно рака молочной железы и яичников. Сергей Николаевич объяснил, что если мутации будут обнаружены, то имеет смысл сразу делать превентивную мастэктомию с одномоментной реконструкцией. Я знала про эту операцию и даже понимала, что возможно в будущем ее сделаю, но не рассчитывала, что это произойдет так рано.

    Сложности возникли уже на этапе похода к рентгенологу. Как правило, рентген в таких ситуациях не делают до 35 лет, считая это излишней мерой, но я смогла договориться. На УЗИ нашли образование в правой груди и посоветовали вернуться через месяц – пока оно было неопасным.

    Тогда я объяснила маммологу, что пришла к нему от хирурга и готовлюсь к операции. Он сказал, что она сейчас ни к чему и направил на консультацию в Онкологический институт Герцена в Москве. Там также объяснили, что за образованием надо наблюдать, вряд ли оно злокачественное, но можно сделать рентген через месяц. Когда же я рассказала о своей ситуации, получила море негативных комментариев в стиле «вы еще молодая, детей нет, зачем вырезать здоровый орган». На тот момент у меня уже были результаты анализа BRCA: 85-90% вероятность развития рака молочной железы, 45% – рака яичников и 15% – рака кишечника. Зная о непредсказуемости этой болезни по опыту своей мамы, я уже приняла решение, решив не играть с огнем. Понимаю, что кормить ребенка грудью важно, но гораздо важнее, чтобы рядом с ним была здоровая мама.

    С таким настроем я вернулась в Центр пластической хирургии в Иваново, где после долгого консилиума из трех врачей (кроме Сергея Николаевича там были хирург Наталья Сергеевна Воронова и маммолог-хирург Максим Валерьевич Венедиктов) было решено делать мастэктомию с сохранением своих сосков. Мне позвонили через две недели и запланировали день операции.

    Отдельно скажу, что на проведение именно такой операции в нашей стране нет квот, она платная. Да, женщинам делают стандартную мастэктомию при наличии опухолей, но именно за такую операцию берутся немногие врачи. Ведь до этого я была в одном из крупнейших онкологических центров Москвы, и с 90% вероятностью рака молочной желез доктор даже не рассматривал такой вариант. Именно поэтому я настоятельно советую людям делать анализ крови BRCA – он очень доступен, но при этом о нем почему-то не всем рассказывают.

    Операция

    За две недели до операции у меня началась паника, потому что я лишь в теории понимала, что меня ждет. В сети нашла пару фото женщин, которые делали что-то похожее и рассказывали об этом в социальных сетях. По теме рака информации очень много, но тут – ничего, как на русском, так и на английском.

    Операция длилась чуть больше четырех часов. Мастэктомию делали под общим наркозом, проснулась я только на следующий день и очень долго отходила. Вроде бы была в сознании, но не помню многих вещей.

    После операции я неделю провела в больнице под присмотром врачей. Сильных болей во время реабилитации не было. Знаю, что девушки, которые увеличивают грудь, жалуются на боли, но это не тот случай: в больнице мне 5-6 раз в день кололи обезболивающие, и я почти все время спала, не двигалась, даже голову не могла помыть сама – это делал мой молодой человек. Он, кстати, сразу был за удаление молочных желез и на протяжении всего пути очень мне помогал, как и все близкие – вот такая группа поддержки!

    Реабилитация

    Уже в больнице возникла проблема: левый сосок восстанавливался хорошо, а правый оставался темным. Тем не менее, меня выписали домой, и тут случилось самое непредсказуемое: у меня началась паника! Больница в Иваново находится в 400 км от дома, я далеко, несмотря на то, что поддерживаю постоянную связь с врачом, на теле появилась аллергия (оказалось, что это аллергия на Левомеколь, которым нужно мазать соски), а в голове мысли «А вдруг у меня отторжение?»

    Я боялась шевелиться, не пользовалась мазью, все начало заживать, но проблема с правым соском оставалась, он становился темнее.

    Через три недели после операции я приехала на первый осмотр, и врачи сказали, что правый сосок не прижился. Его сразу же удалили, операция заняла не больше пяти минут. Тогда я, конечно, была в шоке, причем пугало не столько отсутствие соска, сколько наличие открытой раны. Врач объяснил, что три раза в день ее нужно обрабатывать, чтобы не было заражения.

    Читайте также:  Противозачаточные увеличение молочных желез

    Дома я не представляла, как сделать перевязку, но в итоге собралась, сняла повязку, встала перед зеркалом и дала себе время привыкнуть. Раз в неделю приезжала к доктору (он осматривал рану) и параллельно изучала варианты восстановления соска. Первый – сделать его из кожи (более темная рубцовая ткань на ране уже дала эффект ареолы). Второй – сделать протез. Он водостойкий, крепится на специальный клей и держится три месяца. Для начала решила дождаться полного восстановления, а потом принять решение.

    Сейчас, спустя три месяца после операции, я почти восстановилась. И в связи с этим появился вопрос: а нужно ли вообще что-то делать? С эстетической точки зрения ареола выглядит естественно. Но если я решусь на восстановление, то оба соска, мой собственный и восстановленный, будут выглядеть по-разному. Поэтому я дала себе лето на раздумья, чтобы понаблюдать, насколько мне комфортно в таком состоянии.

    В целом реабилитация прошла бы быстрее, если бы не эта проблема. Через полтора-два месяца все выглядело уже хорошо. Сейчас есть лишь небольшие покраснения в области швов и отеки, но это тоже нормально.

    Как жить после операции

    Три месяца после операции врачи не разрешают вообще снимать бюстгальтер (но не с косточками – они давят на швы). Я спасаюсь спортивными, потому что они более легкие. Через два месяца после я начала заниматься йогой без большой нагрузки на руки.

    На импланты дается пожизненная гарантия. Если раньше они были силиконовыми, и действительно могли лопаться, то сейчас сделаны из биоматериала (даже если с имплантом что-то случится, жидкость в нем не навредит организму).

    Сейчас мой размер груди – С. То есть фактически она уменьшилась всего на один размер. Но внешне разница очень большая. Она стала более подтянутой за счет импланта анатомической, а не круглой формы. Думаю, что со временем она будет еще меньше.

    Ограничений после операции нет. После восстановления можно, например, планировать беременность. В этом состоит одно из отличий мастэктомии от операции по уменьшению груди, когда нужно ждать полтора года, чтобы во время беременности форма не деформировалась.

    Что касается вероятности рака, то тут следить на ситуацией придется в любом случае. Не нужно исключать рак яичников и кишечника, предрасположенность к которым выявил анализ. Я уже говорила, что онкомаркеры – это не самая информативная вещь (результаты могут помочь, если есть дополнительные анализы). Поэтому я буду регулярно делать узи. Не исключаю, что в будущем нужно будет удалить яичники, но пока об этом предпочитаю не думать – все-таки это более возрастная болезнь, в отличие от рака молочных желез.

    Единственный побочный эффект после операции – подавленное состояние. У меня была легкая форма депрессии сразу после выписки. По жизни я не паникер, могу взять себя в руки, взвешенно принимаю решения, но в первые недели после операции были срывы и слезы. Из этой ситуации сделала один вывод: главное себя контролировать! Потому что сейчас точно знаю, что приняла верное решение. Я не пропагандирую операцию, но люди должны знать о такой возможности. Когда у вас уже есть злокачественное образование, операция и восстановление проходят гораздо сложнее.

    К тому же, хочется верить, что моя история поможет кому-то или даже спасет жизнь. Люди уже сейчас интересуются, какие анализы и где я сдавала. Следующее хорошее дело – мое сотрудничество с ювелирным брендом Анны Писман Moonka Studio. Летом мы будем делать коллекцию украшений, часть продаж от которых пойдет в Фонд по борьбе с раком!

    Удаление молочной железы. Как проходит операция и дальнейшее лечение?

    Наш эксперт — онколог-маммолог Федерального научно-клинического центра специализированных видов медицинской помощи и медицинских технологий ФМБА России, врач высшей категории, кандидат медицинских наук Юрий Хабаров.

    Операция

    Все виды операций по удалению молочной железы можно свести к двум типам вмешательства:

    • удаление всей железы вместе с прилегающими лимфатическими узлами;
    • удаление части железы, но тоже с лимфоузлами.

    Лимфатическая система — основной путь распространения раковых клеток в организме. И если опухоль возникла, близлежащие узлы первыми «поймают» эти клетки.

    Удаление всей железы, хоть и кажется операцией более травматичной, на самом деле приносит лучший результат. При частичном удалении вероятность повторного появления опухоли в разы выше. К тому же частичное удаление должно сопровождаться лучевой терапией, после которой нередки случаи лимфостаза — нарушения оттока лимфы, из-за чего рука с оперированной стороны отекает.

    Сегодня, удаляя железу, хирург не затрагивает грудные мышцы, как это делалось на протяжении без малого ста лет, поэтому рука со стороны больной железы не ограничена в подвижности, она сохраняет прежнюю работоспособность.

    Операция продолжается примерно час и проводится под наркозом.

    Первые дни

    Пациентка находится в больнице в течение 15 дней. В первый же день во избежание осложнений — образования тромбов в сосудах ног или развития пневмонии (осложнениям особенно подвержены люди старшего возраста) — больной надо сесть, а потом и встать с кровати и пройтись. Боли пациентка не ощущает. Сначала она получает обезболивающие, но не очень сильные. При таких операциях никогда не назначают наркотические препараты, которые прописывают после хирургических вмешательств на брюшной полости или грудной клетке. А к моменту выписки нужды в обезболивающих уже нет. Все дни пребывания в больнице у пациентки в подмышечной области стоит дренаж для оттока лимфы и грудная клетка туго перевязана эластичным бинтом, чтобы кожа на прооперированном месте плотно прилегала к мышцам и лимфа здесь не собиралась.

    Иногда лимфа продолжает накапливаться уже после снятия швов и дренажа, после выписки из больницы. Её приходится время от времени удалять при помощи пункции у хирурга по месту жительства. Как долго лимфа будет идти, зависит от индивидуальных особенностей организма. У полных людей это происходит чуть дольше, чем у худых.

    Лечение продолжается

    После операции больной предстоит дальнейшее лечение. Каким оно будет, онколог решает в зависимости от распространённости процесса (были ли метастазы в подмышечных лимфоузлах), от чув­ствительности опухоли к гормонам. Если опухоль была гормонозависимой, назначается гормонотерапия. Это лечение самое лёгкое: больная в течение нескольких лет будет принимать 1–2 таблетки гормонального препарата в сутки.

    Бывает, хоть и нечасто, такой благополучный вариант, когда достаточно только хирургического лечения. Это случается, если опухоль захватили на 1‑й стадии развития и метастазы в лимфоузлах отсутствовали. После операции пациентке достаточно динамического наблюдения у онколога.

    Части больных придётся пройти химиотерапию. 1‑й курс нередко проводится ещё в больнице, и при выписке пациентка получает рекомендации по дальнейшему лечению в онкодиспансере по месту жительства. А в некоторых регионах уже применяется самое современное лечение: таргетная терапия (от английского слова target — «мишень»), когда препарат действует точечно на раковые клетки и блокирует их рост.

    Займёмся красотой

    Как дальше будет складываться жизнь женщин, потерявших такой важный орган, который ассоциируется и с женской привлекательностью, да и просто с женской миссией на земле?

    Выполнить одновременно удаление молочной железы и её протезирование не всегда возможно. В таких случаях доктор Хабаров своим пациенткам говорит: «Сначала мы займёмся спасением жизни и сохранением здоровья, а на 2‑м этапе — эстетикой и красотой». Как правило, через 9–12 месяцев после удаления молочной железы можно поставить имплант и даже воспользоваться случаем и сделать обе груди большего или, наоборот, меньшего размера, подправив таким образом замысел природы. А если женщина знает, что очень скоро она сможет вернуть свою привлекательность, депрессии у неё не возникнет.

    Пожилым женщинам (а среди больных раком их большинство) можно и даже нужно приобрести специальное бельё со съёмным протезом. Это необходимо сделать не только ради эстетики, но и чтобы уравновесить нагрузку на позвоночник.

    Активные женщины возвращаются к привычной жизни сразу после выписки из больницы, остальные — примерно через месяц.

    Иногда при смене погоды или после большой физической нагрузки женщина может ощущать тянущие боли в области удалённой железы.

    Что им можно

    Делать привычную работу по дому.

    Заниматься спортом (как только прекратится скапливаться лимфа). При этом состоянии хорошо плавать в бассейне. Сейчас выпускают купальники с вложенными в чашечки протезами, они не позволяют даже заподозрить, что женщина перенесла операцию.

    Вести интимную жизнь сразу после выписки из больницы.

    Рожать. Но лучше это решение сначала обсудить с онкологом и гинекологом.

    Что нельзя

    Первое время носить в руке со стороны удалённой железы тяжести более 2–3 кг.

    Париться в бане и загорать на пляже — теперь от этого придётся отказаться навсегда.

    Делать какие-либо уколы в руку со стороны удалённой молочной железы, ставить на неё капельницы, брать из неё кровь на анализы. Для всех этих манипуляций есть здоровая рука.

    Что провоцирует появление рака груди?

    • Наследственность.
    • Гормоны.
    • Микротравмы железы.
    • Перерождение фиброаденомы — доброкачественной опухоли.
    • Перерождение кист. А они появляются, когда молочная железа не выполняет своё предназначение: женщина не рожает и не выкармливает ежегодно детей.
    • Нарушение оттока молока при кормлении ребёнка.

    Факторов, играющих роль в развитии рака, много, нельзя выделить какой-то один, чтобы постараться его избежать. Профилактики, которая на 100% уберегла бы женщину от этого заболевания, нет. Поэтому единственный способ защититься — это регулярно обследоваться. Один раз в год ходить к маммологу, делать маммограмму, а женщинам моложе 35 лет — УЗИ молочной железы.

    Рейтинг
    ( Пока оценок нет )
    Загрузка ...
    Adblock
    detector